Бильбасов Василий Алексеевич (1838-1904)

Знаменитый историк и журналист. Был профессором истории в Киевском университете. В трудах этого времени Бильбасов следует методам, выработанным германской школой историков.

В 1871 г. Бильбасов оставил профессорскую деятельность, переселился в С. -Петербург и в течение 12 лет редактировал газету "Голос", издававшуюся А. А. Краевским, на дочери которого Бильбасов был женат. "Голос" в период редакторства Бильбасова стал органом умеренного либерализма. По закрытии газеты (1883) Бильбасов до самого конца жизни трудился над историей Екатерины II. Сначала появилось несколько его статей и отдельно изданных монографий: "Екатерина II и Дидро", "Екатерина II во время войны со Швецией", "Русские избранники и случайные люди в XVIII в. ", "Дидро в Петербурге", "Первые политические письма Екатерины II". В 1890 г. Бильбасов издал первый том широко задуманного труда о Екатерине, обнимающий жизнь Екатерины до вступления ее на престол. Второй том "Истории Екатерины II" был напечатан, но запрещен и уничтожен цензурой. В Берлине изданы были I, II и XII тома.

Даже в своем незаконченном виде труд Бильбасова представляет ценный вклад в историю эпохи, которая до него была мало разработана русскими исследователями. Из книги Бильбасова впервые вырисовывается перед нами образ Екатерины-женщины, совершенно искаженный в апокрифических сказаниях, порожденных отчасти долгим запретом, лежавшим на интимной жизни императрицы.

Кроме названных трудов, Бильбасов поместил много исторических очерков, статей и заметок в "Журнале Министерства Народного Просвещения", "Русской Старины", "Киевских Университетских Известиях", "Историческом Вестнике", "Отечественных Записках" и др. В последние годы жизни Бильбасов был занят редактированием "Архива графов Мордвиновых" (9 томов), который он снабдил примечаниями и предисловиями-введениями к каждому тому.

Бирилев Николай Алексеевич (XIX в.)

Моряк, участник обороны Севастополя 1854 – 1855 гг. Заведуя в чине лейтенанта аванпостами против бастиона № 3, Бирилев делал ряд вылазок, разрушая неприятельские осадные работы, захватывая оружие и портя орудия; особенно замечательна вылазка Бирилева во главе 750 охотников 11 марта 1855 г., когда ему удалось захватить батареи правой параллели, срыть до основания батарею в десять орудий, заклепать восемь пушек. Во время последней вылазки 5 мая он был контужен. В 1859 – 63 гг. Бирилев, командуя корветом "Посадник", совершил кругосветное плавание, посетив берега Китая и Японии.

Биркин Иван Иванович (конец XVI – начало XVII в.)

Стряпчий, рязанец по происхождению, деятель Смутного времени. Сведения о нем отрывочны. В царствование Шуйского он вместе с братом Кириаком одно время стоял на стороне Тушинского вора; за это царь Василий отобрал у них поместья, которые возвратили, когда они с раскаянием вернулись к царю. В январе 1611г. Прокопий Ляпунов послал Биркина в Нижний Новгород для переговоров "о всяком договоре и о добром совете". Здесь Биркин состоял членом воеводского управления до декабря 1611 г., когда 6ыл "выбран вторым, после Пожарского, воеводой вновь образовавшегося нижегородского ополчения. Вскоре он был послан в составе депутации в Казань. С казанским отрядом прошел к Пожарскому в Ярославль, но, рассорившись на почве честолюбия с вождями ополчения, вернулся в Казань. В январе 1613 г. Биркин был в Москве. Из дальнейшей жизни его известно только, что в 1615 – 1617 гг. он был воеводой в Мангазее.

Бирон Эрнест-Иоганн (1690 – 1772)

Временщик эпохи Анны Иоанновны. Был послан в Кенигсбергский университет, но занимался там более игрой и попойками, чем наукой. В коллекции П. Я. Дашкова сохранилось письмо, в котором Бирон оправдывался, что в пьяном виде убил часового. Однако нельзя сказать, чтобы господствовавшие в этом университете веяния совсем его не коснулись. Впоследствии, будучи регентом, он прекратил целый ряд процессов, касавшихся волшебства, и вообще в противоположность императрице Анне был чужд суеверия и религиозной нетерпимости.

Он оставил университет, не окончив курса, и пробовал искать счастья в России, но неудачно. Княгиня Наталия Долгорукая сообщает ни на чем не основанное известие, будто бы он занимался, между прочим, сапожным ремеслом и шил сапоги на ее дядю. В 1718 г. благодаря стараниям влиятельного курляндского дворянина Кейзерлинга Бирон получил скромное место при дворе герцогини курляндской Анны Иоанновны, которое, впрочем, скоро потерял из-за столкновения с П. М. Бестужевым-Рюминым, управлявшим имениями герцогини. Бирон снова попал ко двору Анны благодаря тому же Кейзерлингу в 1724 г. и с этого времени больше не разлучался с вдовствующей герцогиней. Когда Анна была избрана на русский престол, она взяла его с собой в Россию. По случаю своей коронации она назначила Бирона 28 апреля 1730 г. обер-камергером (тогда это была придворная должность, а не звание), "с рангом действительного генерала".

В том же году Бирон получил диплом на титул графа Священной Римской империи. В 1737 г. избран при содействии России курляндским дворянством на место последнего герцога из рода фон Кетлеров – Фердинанда и с этого времени стал именоваться "божией милостью Эрнест-Иоганн герцог Курляндский". Король польский Август III, обязанный своим престолом России, согласился признать эту кандидатуру. России было выгодно иметь во главе Курляндии человека, который вполне от нее зависел бы. К этому стремился еще Петр Великий.

В царствование Анны Иоанновны Бирон управлял своим государством из Петербурга. Как герцог Курляндский, он был всегда верен интересам России и не позволял себя увлечь подарками ни прусскому королю, ни императору.

Лица, писавшие о царствовании Анны Иоанновны во второй половине XVIII в., рисуют Бирона злым гением России со дня его появления здесь (княгиня Н. Долгорукова, Миних, его адъютант Манштейн и др.). По изображению этих авторов, Бирон был человеком в высшей степени грубым, необразованным, корыстолюбивым и кровожадным. На нем тяготело обвинение в господстве иностранцев, в жестокостях и казнях, совершавшихся будто бы по приказанию иностранца-временщика, в казнокрадстве и в разорении русского народа. Государством действительно управляли иностранные министры (Миних и Остерман), но они были выдвинуты Петром Великим, усвоили его традиции и действовали в интересах России; к тому же их разделяла с Бироном непримиримая вражда. Бирон не вывез с собою в Петербург массы курляндцев, и они не составили собою ничего сплоченного, подобного тому, как впоследствии голштинцы при Петре III. Президенты большинства коллегий, как и большинство сенаторов, были русские. Много было иностранцев в армии и среди дипломатов, но их много было там и при Петре Великом. Бирон был очень невысокого мнения о русских и не скрывал этого; но наряду с этим такая осведомленная свидетельница, как леди Рондо, отмечает у него желание не раздражать русских неуважением к их обрядам. Этим подтверждаются известия других иностранцев, что он искал популярности. Наконец, в нем находили поддержку многие русские государственные люди, например, передовой человек в крестьянском вопросе Анисим Маслов. Бирон поддерживал на Украине князя Шаховского против Миниха и ввел в кабинет министров Бестужева-Рюмина против Остермана. Политических преследований в царствование Анны было очень много, но Бирон не был в них заинтересован. В них были заинтересованы лично императрица и лица, которым она была обязана неограниченной властью (С. А. Салтыков, Феофан Прокопович, граф Г. И. Головкин, особенно Остерман; среди доносчиков были такие люди, как Татищев и Миних).

Имевшая мало шансов на престол, императрица очень ревниво относилась к тому, что говорили в народе о ее правах. Правда, в делах об оскорблении величества постоянно фигурирует имя Бирона и его отношения к императрице, но в этих случаях оскорбленной является сама императрица, а не Бирон. И позже, при императрице Елизавете, секли кнутом и резали языки тем, кто говорил об отношениях Бирона к ее предшественнице. В деле Волынского фигурировала жалоба Бирона, но она была очень незначительным фактом среди массы других обвинений. Некоторые лица при Анне были, несомненно, обязаны своим избавлением от опалы Бирону, например, Куракин. Рассказы о страшном корыстолюбии Бирона основаны главным образом на голословном уверении историка Болтина, что Бирон забрал себе недоимки на многие миллионы рублей, а государство вконец разорил. Точно так же не доказано и выставленное Татищевым обвинение, что Бирон при помощи своего клиента Шемберга эксплуатировал в свою пользу лучшие русские горные заводы и другие промыслы. Но имеются несомненные доказательства того, что он неоднократно отклонял от себя крупные денежные подарки, очень обычные для того времени. Из подарков государыни самым крупным были 5 000 000 рублей, пожалованные ему по случаю заключения мира с Турцией, из которых, однако, он получил не все, а только 100 000 рублей.

Вообще деятельность Бирона при Анне Иоан-новне и степень его влияния очень мало поддаются точному определению. Во всяком случае, мысль о его регентстве была выдвинута не немцами, а русскими вельможами (кабинет-министр князь Черкасский, генерал-прокурор князь Трубецкой, князь Куракин, граф Головин, граф М. Головкин и в особенности Бестужев-Рюмин). Сделавшись регентом после смерти императрицы Анны в силу ее завещания (в октябре 1740 г.), Бирон искал популярности среди русского общества и стал добросовестно заниматься делами. Не любивший его французский посланник Шетарди пишет: "Он непрерывно занят тем, что может его сделать угодным народу; последний много терпел от затруднений и медлительности, которыми отличалось ведение здешних дел; для того чтобы сократить срок делопроизводства, Бирон отправился третьего дня в сенат, оставался там по крайней мере четыре часа и будет туда являться отныне каждый четверг". И действительно, первые меры регента отличались, как отмечает и С. М. Соловьев, гуманностью. Однако с самого начала его правления между ним и родителями императора (Иоанна Антоновича) начались недоразумения. Был открыт заговор, имевший целью устранить регента и поставить на его место принца Брауншвейгского или его супругу. Не подлежало сомнению, что принц имел связи с заговорщиками. Бирон апеллировал к собранию кабинета, сената и генералитета, которое единогласно стало на его сторону. Отцу императора пришлось публично выслушать крайне резкое замечание от начальника Тайной канцелярии А. И. Ушакова. Между тем матери императора, Анне Леопольдовне, предложил свои услуги старый фельдмаршал граф Миних, который арестовал в ночь на 9 ноября 1740 г. герцога Курляндского вместе с его женой. Бирон был предан суду, и ему было поставлено в вину, по меткому выражению того же Шетарди, даже и то, что он принимал награды и подарки от императрицы.

Главные обвинения против Бирона были выставлены следующие: "захват" регентства, "небрежение" о здоровье покойной государыни, желание удалить царскую фамилию из России с целью завладеть престолом и притеснения русских. 18 апреля 1741 г. был обнародован манифест "о винах бывшего герцога Курляндского". Он был приговорен к смертной казни, но помилован Анной Леопольдовной как правительницей государства. Бывший регент был отправлен из Шлиссельбурга в Пелым под строгим надзором. Он впал в мрачное настроение духа и стал готовиться к смерти.

Когда на престол вступила Елизавета, которой он оказал некоторые услуги, она вспомнила изгнанника и перевела его на житье в Ярославль, но не решилась отпустить на родину. Павший временщик написал для государыни записку, в которой оправдывался в возведенных на него обвинениях, в том числе и в захвате регентства. Впоследствии Екатерина II находила эту записку заслуживающей доверия.

Петр III вызвал Бирона в Петербург, возвратил ему ордена и знаки отличия, но не вернул Курляндского герцогства, которое прочил своему дяде, герцогу Георгу Голштинскому. Екатерина II восстановила бывшего временщика на курляндском герцогском троне, причем Бирон обязался пропускать через Курляндию русские войска, не вступать ни в какие сношения с врагами России, оказывать веротерпимость православным и разрешить постройку православного храма. Эти условия вызвали величайшее неудовольствие Курляндского дворянства. Он отказался от власти в пользу сына своего Петра. Вскоре Бирон умер, 82 лет от роду, в г. Митаве, где и был погребен в герцогском склепе. Гроб его впоследствии был открыт, и тело оказалось удивительно сохранившимся. Вполне сохранилась даже андреевская мантия, в которой он завещал себя похоронить.

Слово "бироновщина" – не народное; народных песен или преданий о времени Бирона не сохранилось. В делах, где фигурировали отношения Бирона к государыне, были замешаны почти исключительно гвардейские солдаты, дворяне и чиновники, недовольные строгостью к ним императрицы Анны. А. С. Пушкин высказал по этому поводу такое замечание: "Он (Бирон) имел несчастие быть немцем; на него свалили весь ужас царствования Анны, которое было в духе его времени и в нравах народа".

Бистром Карл Иванович (1770 – 1838)

Генерал-адъютант; родом из старинной остзейской дворянской фамилии. Записанный (1784) на службу в лейб-гвардии Измайловский полк, он, согласно собственному желанию, переведен (1787) в Невский мушкетерский полк, стоявший в Финляндии, и принял участие в начавшейся войне 1788 г. против шведов. В 1798 г. произведен в майоры и назначен командиром 1-го егерского полка, а в 1806 г. ему вверено начальство над 20-м егерским полком. Во время войны 1806 – 07 гг. Бистром заявил себя одним из храбрейших полковых командиров и за бой при Чарнове (1806 г.) награжден орденом св. Георгия 4-й степени. В сражении под Пултуском он был ранен в левую ногу и получил из рук прусского короля орден. В 1807 г. под Прейсиш-Эйлау вторично ранен в плечо и награжден золотой саблей. В апреле того же года, едва оправившись от ран, возвратился к своему полку и участвовал с ним в сражениях при Цехере, Петерсвальде, Альткирхе и при р. Пасарга. 28 мая в бою при Гутштадте Бистром со своим полком прикрывал отступление русских войск, причем ранен был в правую щеку с повреждением челюсти. За это дело император Александр собственноручно надел на него орден св. Анны 2-й степени с алмазами.

По заключении Тильзитского мира Бистром назначен батальонным командиром в лейб-гвардии егерский полк, а в 1809 г. – командиром этого полка. В начале Отечественной войны 1812 г., 5 и 6 августа, Бистром отлично защищал переправы через Днепр, а в битве при Бородине ему первому пришлось встретить натиск превосходящих неприятельских сил. В том же году он участвовал в боях при Тарутине, под Малоярославцем, в ночном нападении при дер. Клементино. Особенно отличился он у дер. Доброй, близ Красного, где во главе егерской бригады разбил стоявшие против него неприятельские войска, забрал множество пленных, девять орудий, два знамени и маршальский жезл Даву. Подвиг этот был награжден орденом св. Георгия 3-й степени. В кампанию 1813 г. Бистром участвовал и отличился в сражениях Люценском, Бауценском, Кульмском и Лейпцигском. В 1814 г., во время сражений под Бриенном, Арсисом, Фершанпенуа-зом и Парижем, находился в резерве. В 1821 г. Бистром назначен был начальником 2-й гвардейской пехотной дивизии, в 1824 г. произведен в генерал-лейтенанты, а 3 марта 1825-го ему вверено начальство над всей гвардейской пехотой. В том же году Бистром пожалован генерал-адъютантом.

В турецкую кампанию 1828 г. Бистром командовал отрядом, расположенным на южной стороне крепости Варны, осажденной русскими войсками, и здесь 16 сентября ему пришлось отражать атаку паши Омера-Врионе и одновременную вылазку варнского гарнизона, а через день после того участвовать в неудавшейся атаке турецкого укрепленного лагеря, обороняемого войсками Омера-Врионе. 29 сентября Варна сдалась, а 2 октября император Николай пожаловал Бистрома орденом св. Александра Невского.

В 1831 г., когда началось польское восстание, Бистром бросил начатое им лечение в Киссингене, прибыл к войскам и 15 апреля, командуя авангардом гвардейского корпуса, получил приказание прикрывать отступление гвардии к Тыкоцину. Поручение это он выполнил блистательно, отражая в течение пяти дней напор превосходящих неприятельских сил. В сражении при Остроленке Бистром, несмотря на полученную им контузию, с необычайным мужеством и хладнокровием распоряжался войсками и 6 раз отразил стремительные нападения мятежников. Сражение это доставило ему орден св. Георгия 2-й степени. Вскоре он был произведен в генералы от инфантерии и оставлен главным начальником в Варшаве.

По возвращении гвардии в Петербург Бистром для поправления здоровья жил в Киссингене и в своем имении близ Ямбурга. В 1837 г. назначен помощником командира отдельного гвардейского корпуса великого князя Михаила Павловича. Умер в Киссингене, погребен в своем ямбургском поместье.

Битяговский Михаил (? – 1591)

Дьяк, персонаж загадочного дела об убиении царевича Димитрия.

Первое упоминание о Битяговском относится к 1581 г., когда он находился в Казани при воеводе князе Булгакове. Несколько лет спустя он был переведен Борисом Годуновым в город Углич для управления хозяйством вдовствующей царицы Марии Нагой, матери царевича Димитрия. Большая часть сказаний о Смутном времени приписывает отправлению Битяговского в Углич другую цель – именно убиение царевича, и в числе убийц последнего называют и Битяговского, хотя свидетельствуют, что во время самого убиения, совершившегося 15 мая 1591 г. на дворцовом дворе, Михаила Битяговского там не было; явился же он на дворцовый двор лишь после неудачной попытки остановить набатный звон, который поднял пономарь, видевший с колокольни убийство. Народ уже расправился с его сыном Даниилом Битяговским, Волоховым, Качаловым, когда явился Михаил. После первых же призывов успокоиться он был осыпан камнями. Битяговский пытался спастись во дворце, но, настигнутый там, был убит вместе со своим клевретом Даниилом Третьяковым.

Биугге Лоренц (конец XVI – начало XVII в.)

Родом швед; при Иване Грозном взят был в плен в Лифляндии и отправлен в Москву, где перешел в православие. В 1604 г. в битве годуновских воевод с Самозванцем около Трубчевска, когда Мстиславский изнемогал от ран, другой воевода, И. Басманов, выйдя из крепости, начал действовать в тылу неприятеля и поджег лагерь Самозванца. В этом деле воеводе помог, по описанию свидетеля тех событий иностранного путешественника Петрея, шведский капитан Биугге, командовавший 600 иноземцами. Впоследствии Биугге перешел на сторону Тушинского вора (Лжедмитрия II), и когда ему в числе многих других городов сдался на известных условиях и Ярославль (1609 г.), то в качестве воеводы этот город принял от Лжедмитрия капитан Биугге. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Блаватская Елена Петровна (1831-1891)

Ее род по материнской линии восходил к князьям Долгоруким и знаменитому французскому гугеноту Банд-рэ де Плесси, отец принадлежал к роду меклен-бургских принцев Ган фон Роттенштерн-Ган. Мать Блаватской писала увлекательные романы. Ее называли русской Жорж Санд.

В детстве Елена страдала лунатизмом: во сне вставала, рассказывала сказки, пела песни; иногда уходила далеко от дома. Однажды после долгих поисков ее нашли в пещере, где она разговаривала с невидимыми духами. Чаще всего, по ее словам, такое общение происходило с каким-то величественным индусом в белом тюрбане, которого Елена называла Хранителем.

В семнадцать лет девушка неожиданно дала согласие на брак с эриванским вице-губернатором Блаватским, который был намного старше ее. Елене хотелось как можно скорее обрести самостоятельность. Через несколько месяцев она покидает мужа и начинает путешествовать. В Англии она случайно повстречалась со своим Хранителем уже воочию. Он настоятельно советовал Елене добраться до Гималаев, побывать в таинственном Тибете. Попасть туда удалось лишь в 1864 г., а до этого Блаватская увидала своими глазами Северную и Южную Америку, Египет, Японию, Китай, Малую Азию, Индию.

В 1867 г. она оказалась в Италии среди повстанцев Гарибальди. Полковник Олькотт, ее постоянный спутник во всех зарубежных поездках, писал:

"Она сражалась вместе с Гарибальди в Мента-не, в кровавом бою. Как доказательство она мне показала перелом левой руки в двух местах от ударов сабли и попросила прощупать в своем правом плече пулю от мушкета и еще другую пулю в ноге. Также показала мне рубец у самого сердца от раны, нанесенной стилетом...

Мне иногда кажется, что никто из нас, ее коллег, вообще не знал действительную Елену Блаватскую, кажется, что мы имели дело только с искусно оживленным телом, настоящая ее душа была убита в битве под Ментаной, когда она получила эти пять ран и ее как умершую извлекли из канавы".

Раны залечили, но с этого времени последовало невероятное духовное обновление Блаватской.

"...Я начала ощущать странную двойственность. Несколько раз в день я ощущала, что во мне существует кто-то совершенно независимо от меня. Я никогда не теряю сознание своей индивидуальности и чувствую, что сама храню молчание, а моим языком говорит мой внутренний гость.

К примеру, я знаю, что никогда не была в местах, описанных моим "вторым Я", но этот второй не лжет, рассказывая о местах и предметах, мне незнакомых, потому что он видел и хорошо знает их".

О семи годах своей жизни, проведенных в Тибете, Блаватская почему-то старалась не распространяться. Тамошние древние высокогорные монасты" ри, как полагают некоторые ученые, хранят загадки прошлых цивилизаций, свидетельствуют о несомненном контакте землян с инопланетянами.

В 1875 г. Блаватская выпускает объемистый двухтомник "Разоблаченная Изида" – энциклопедию по истории и философии восточной мудрости. Глубиной содержания и блеском изложения этот труд поставил научный мир в тупик: как могла женщина, не имеющая даже высшего образования, разобраться в бездне разнообразнейшего материала, систематизировать, прокомментировать, заменив собою, по существу, целый научный институт?

По этому поводу сама автор писала сестре, Вере Желиховской:

"Ты вот не веришь, что я истинную правду пишу тебе о своих учителях. Ты считаешь их мифами...Но разве ж самой тебе не очевидно, что я сама, без помощи, не могла бы писать о Байроне и о материях важных?. . Что мы с тобой знаем о метафизике, древних философиях и религиях? О психологии и о разных премудростях?. . Кажется, вместе учились, только ты лучше меня...А теперь посмотри, о чем я не пишу?. . И люди, да какие – профессора, ученые – читают и хвалят...А я тебе говорю правду: передо мною проходят картины, древние рукописи, числа, я только списываю и так легко пишу, что это не труд, а величайшее удовольствие".

Одни считали Блаватскую колдуньей, продавшей душу дьяволу. Другие высоко ценили ее стремление сблизить культуры Запада и Востока. Не кто иной, как великий Махатма Ганди писал: "Я был бы более чем удовлетворен, если бы смог коснуться края одежды мадам Блаватской".

Блуд (? – 1018)

Боярин и воевода великого князя киевского Ярополка Святославича, считающийся родоначальником дворянского дома Блудовых, которые называют его – Иона Ивещей Блуд.

После того как в 980 г. Ярополк убил брата своего Олега, князя древлянского, меньший из братьев Владимир, княживший тогда в Новгороде, собрал войско и пошел на старшего брата к Киеву. Владимир привлек на свою сторону Блуда, который советовал ему обложить город. А Ярополку, которого, боясь любви к нему горожан, не мог погубить в Киеве, советовал бежать. Он уверял его, что киевляне тайно ссылаются с Владимиром, чтобы его выдать. Слабый Ярополк ушел в Родню, при впадении Роси в Днепр, а оставленные им киевляне покорились Владимиру, который потом осадил брата в последнем его убежище. И здесь Блуд уговорил своего князя примириться с братом, указывая ему на множество врагов вне крепости, между тем как в ней свирепствовал голод (отсюда старинная поговорка: "Беда, аки в Родне"). Ярополк согласился и отправился в Киев, несмотря на предостережения преданного ему Варяжка. Блуд ввел великого князя в теремной дворец Святослава к Владимиру и запер дверь, чтобы туда не могла проникнуть Ярополкова дружина. Тут Ярополк и был убит двумя варягами.

Татищев неверно переносит сюда поступок Владимира Галицкого, говоря, что Владимир, "три дни честив Блуда, потом умертвил его, сказав: я исполнил свое обещание, а теперь наказываю изменника, убийцу государя своего". Блуд упоминается и под 1018 г., под которым он назван пестуном Ярослава. В кровавой ссоре детей Владимира принял участие и польский король Болеслав, приглашенный Святополком. Ярослав сошелся с ним на берегах р. Буга, и здесь-то Блуд начал подсмеиваться над тучностью короля и в происшедшей затем битве пал.

Блудов Дмитрий Николаевич (1785-1864)

Государственный деятель. Происходил из очень старого дворянского рода. Под руководством матери – женщины выдающегося ума, энергии и высоких нравственных качеств – Блудов получил прекрасное домашнее образование. В 1800 г. поступил на службу под начало Бантыш-Каменского в Московский архив Коллегии иностранных дел, где вращался среди "архивных юношей", спасавшихся от общей дворянской карьеры – военной службы; из них Блудов особенно сошелся с Дашковым, а через него познакомился и впоследствии подружился с Жуковским.

По восшествии на престол императора Александра I Блудов перешел на службу в Петербург, в Коллегию иностранных дел. Вместе с лучшей частью петербургской молодежи он увлекался либеральным направлением молодого императора и приветствовал предполагаемые реформы. В 1807 г. Блудов получил первое дипломатическое поручение в Голландию к королю Людовику Бонапарту. В 1810 г. Блудов был назначен правителем дипломатической канцелярии графа Каменского, командовавшего Дунайской армией в турецкую войну. Позднее он занимал дипломатические должности в Стокгольме и в Лондоне. Граф Каподистриядал Блудову поручение знакомить иностранную печать с настоящим положением дел в России и через английские газеты защищать нашу политику от нападок заграничной прессы.

Блудов стал горячим поклонником Каподистрии и его политической системы: он разделял его отрицательное отношение к Священному союзу и к Меттерниху, не верил австрийской дружбе, видел в Австрии нашего естественного соперника во влиянии на балканские дела. Вместе с русским общественным мнением Блудов стоял за вмешательство России в борьбу Греции против Турции. Каподистрия называл Блудова "перлом русских дипломатов".

По возвращении из Англии Блудов работал над переводом и изданием "Документов для истории дипломатических сношений России с западными державами 1814 – 1822 гг. ". В этой работе ему приходилось разрабатывать русский дипломатический язык.

С отставкой Каподистрии кончилась дипломатическая карьера Блудова. В 1825 г. император Николай I назначил Блудова делопроизводителем верховной следственной комиссии по делу 14 декабря. Для Блудова это была нелегкая задача, так как многие из декабристов были ему хорошо знакомы. Составленный им "Доклад о тайных политических обществах" послужил материалом для приговора Верховного суда.

По окончании дела о декабристах Блудов был назначен статс-секретарем и товарищем министра народного просвещения. В 1827 г. им был составлен указ о непринятии детей крепостных крестьян в учебные заведения. В 1828 г. министром народного просвещения (на место Шишкова) был назначен граф Ливен, и главное управление делами иностранных вероисповеданий перешло к его товарищу (т. е. заместителю) Блудову. В этой должности Блудов по указанию государя сблизился с Иосифом Семашко и вместе с ним готовил воссоединение униатов с Православной Церковью. С 1832 г. Блудов руководил Министерством внутренних дел, в 1837 г. назначен министром юстиции, в 1839 г. – главноуправляющим II отделения Собственной Его Величества канцелярии, членом Государственного совета и председателем департамента законов. В 1842 г. ему пожаловано графское достоинство. Под редакцией Блудова II отделение выпустило два издания Свода законов (1842 и 1857 гг.). В 1845 г. обнародовано составленное II отделением "Уложение о наказаниях".

С 1857 г. Блудов участвовал в подготовке крестьянской реформы. В 1861 – 1862 гг. председательствовал в Государственном совете и комитете министров. В государственной деятельности Блудова трудно указать на одно, раз принятое направление. Он всегда отдавался господствующему настроению и изменял свои взгляды согласно видам правительства. Он был на службе всегда лишь честным и талантливым исполнителем верховной воли. В юности Блудов принимал живое участие в литературном движении начала XIX в. Знаменитый "Арзамас" получил свое название от сатирической статьи Блудова: "Видение в Арзамасе". В шутливом "Парнасском адресе-календаре" Воейкова Блудов обозначен как "государственный секретарь бога Вкуса при отделении хороших сочинений от бессмысленных и клеймлении последних печатью отвержения". Почти все главные художественные произведения той эпохи читались в доме Блудова еще в рукописях. Вяземский в своем послании так приветствует Блудова: "Ты друг и брат певца Людмилы, ты другом был Карамзина". Во имя этой старой дружбы Блудов издал последний, неоконченный том "Истории" Карамзина и заведовал изданием посмертных стихотворений Жуковского. Блудов считался в свое время превосходным стилистом; ему часто поручалось составление манифестов. В 1855 г. он был назначен президентом Академии наук и сохранил эту должность до самой своей смерти.

Блументрост Лаврентий Алферович (1619 – 1705)

Сын пастора, родился в имперском вольном городе Мюльгаузене. Слушал медицинские курсы в Браун-швейге, Гельмштедте, Иене и Лейпциге. Получив степень доктора, служил при дворах мелких германских государств. Слава об ученом враче дошла до Москвы, где в то время нуждались в таком медике, о чем 12 марта 1667 г. царь Алексей Михайлович писал саксонскому курфюрсту Иоанну-Георгу и просил отпустить в Россию доктора Блументроста. 24 мая 1668 г. с сыном и двумя дочерьми Блументрост прибыл в Москву и еще до представления царю подал в Аптекарский приказ письмо курфюрста и три аттестата, рекомендовавших его с отличной стороны. 26 июня он представлен был царю и получил в подарок на значительную сумму серебра, бархата, соболей, сукна, наличных денег и т. п.; тут же он был определен лейб-медиком. Годового жалованья ему назначено 130 рублей и столовых 50 рублей в месяц, всего 730 рублей. Верная и усердная служба, слава учености его и удачной практики снискали ему благоволение не только самого Алексея Михайловича, но и его детей: Федора, Петра и Софии, которая спасла ему жизнь в 1682 г. во время возмущения стрельцов. Этим благоволением пользовались и его дети. Блументрост скончался в Москве.

Блументрост Лаврентий Лаврентьевич (1692 – 1755)

Младший сын Лаврентия Алферовича, первый президент Санкт-Петербургской академии наук. Учился в московской школе пастора Глюка, потом слушал лекции в Галле, Оксфорде и Лейдене. В 1714 г. Петр Великий назначил его лейб-медиком к любимой своей сестре Наталье Алексеевне. В 1715 г. ему было поручено сделать описание болезни государя, которое он лично должен был сообщить известным медикам в Европе. Исполняя это поручение, Блументрост в 1717 г. был в Амстердаме и вел переговоры с Рюйшем относительно приобретения для России его, известного по всей Европе, анатомического кабинета, причем Блументрост поставил условием, чтобы ему был открыт секрет сохранения в целости анатомических препаратов. Под его наблюдением собрания Рюйша были доставлены в Петербург. В том же 1717 г. Блументрост ездил в Олонец для описания тамошних вод. В 1718 г., после смерти придворного доктора Арескина, звание лейб-медика перешло к Блументросту; ему было поручено также" управление царской библиотекой и кунсткамерой; ближайшим помощником его был Шумахер. В 1724 г. император Петр I утвердил проект учреждения Академии наук, составленный Блументростом вместе с Шумахером. Заседания в академии начались в конце 1725 г.; тогда же президентом ее был назначен Блументрост, о вежливом и дружеском обхождении которого с академиками с похвалой отзывается Миллер. При Петре II Блументрост, живя в Москве, заметно охладел к академии. Со смертью Петра II Блументрост потерял прежнее значение при дворе; в кончине нескольких лиц царской фамилии в сравнительно короткий промежуток времени, с 1725-го по 1731 г., винили неискусство главного врача. Блументрост сохранил доверие только мекленбург-ской герцогини Екатерины Ивановны. Когда в 1733 г. герцогиня скончалась, императрица Анна приказала А. И. Ушакову подвергнуть Блументроста допросу и потребовать от него отчета в лечении сестры ее. Объяснения Блументроста не давали никакого повода винить его в смерти Екатерины; однако он был выслан в Москву. Вскоре по восшествии на престол Елизаветы Блументрост подал на ее имя прошение, в котором указывал на свою службу ее родителям, и положение его улучшилось.

Бобринская Варвара Николаевна (1864 – после 1910)

Графиня, известная общественная деятельница. Получила хорошее образование, пройдя дома курс мужской гимназии. Живя вместе с мужем графом А. А. Бобринским в деревне в Тульской губернии, в 1891 – 1892 гг. начала заниматься общественной деятельностью, сначала организуя помощь голодающим, затем воскресные школы и чтения для взрослых. В 1898 г. в Новороссийске Бобринская получила доступ в тюрьмы и здесь встретилась лицом к лицу с самыми сложными социальными проблемами. В 1901 г. она открыла в Москве первый женский рабочий клуб, в 1903 г. – общежитие, из которого потом образовалось Общество попечения о молодых девицах. В 1902 г. Бобринская напечатала в "Русских Ведомостях" письмо о босяках Хитрова рынка, вызвавшее большие пожертвования. Месяц спустя благодаря энергии Бобринской возникло Городское попечительство о бедных Хитрова рынка, занявшееся устройством ночлежных домов для пришлых рабочих и биржи труда. К 1909 г. попечительство выстроило образцовый ночлежный дом на 1500 человек. На выборах в первую Думу Бобри