Смоленская епархия в годы Великой Отечественной войны

ПЛАН

ВВЕДЕНИЕ 3

I. СМОЛЕНСКАЯ ЕПАРХИЯ В ОККУПАЦИОННЫЙ ПЕРИОД……………9
1. АДМИНИСТРАТИВНО-ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЦЕРКВИ НА ТЕРРИТОРИИ СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ВО ВРЕМЯ ОККУПАЦИИ. 9
2. ВОЗРОЖДЕНИЕ ЦЕРКВЕЙ И ДУХОВЕНСТВА. 25
3.ТИПЫ ВНЕХРАМОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СМОЛЕНСКОЙ ЕПАРХИИ В ОККУПАЦИОННЫЙ ПЕРИОД 39
4. СМОЛЕНСКАЯ ЕПАРХИЯ ПЕРЕД ОКОНЧАНИЕМ ОККУПАЦИИ 49

II. СМОЛЕНСКАЯ ЕПАРХИЯ В КОНЦЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1944-1945 гг. 55

1. АДМИНИСТРАТИВНО-ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ, В КОТОРЫХ НАХОДИЛАСЬ СМОЛЕНСКАЯ ЕПАРХИЯ С 1943 г 55
2. СОСТОЯНИЕ СМОЛЕНСКОЙ ЕПАРХИИ В 1944-1945 гг. 60

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 71
ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА 73

1. ИСТОЧНИКИ 73
2. ИССЛЕДОВАНИЯ 75

ВВЕДЕНИЕ
В последнее время появилось достаточно много исследований, посвященных жизни Церкви в годы Великой Отечественной войны, в том числе и на оккупированных территориях, основанных на архивных материалах. Но, как правило, в этих исследованиях вопрос о положении Церкви в оккупации освещается только на примере крупных территориальных единиц - на Украине, в Белоруссии, в Прибалтике.
Однако, изучая данную тему на примере Смоленской области можно более ясно увидеть механизм взаимоотношений Церкви и немецко-фашистских властей, и затем сравнить его с новой политикой советской власти по отношению к Церкви, проводившейся с 1943 г.
Отечественная историография по данной проблеме в последнее время претерпела существенные изменения. Если в конце 80-х гг. в ней преобладали общие, обзорные работы атеистического характера, где истории Русской Православной Церкви в 1941-1945 гг. отводилось незначительное место и упор делался на коллаборационистской деятельности духовенства на оккупированных фашистами территориях, то затем в связи с происходящими в нашей стране политическими изменениями, с открытием архивных фондов, интерес исследователей к проблеме стал неуклонно возрастать.
Именно тяжкие годы Великой Отечественной войны стали переломным этапом в истории Русской Православной Церкви, когда после долгих лет открытых гонений, поставивших Церковь на грань уничтожения, ее положение существенно изменилось.
“Публикация в 1989 г. В.А. Алексеевым и М.И. Одинцовым статей с выдержками из записки председателя Совета по делам Русской Православной Церкви при Совнаркоме СССР Г.Г.Карпова о встрече И.В. Сталина с руководством Московской Патриархии в сентябре 1943 г. открыла новую страницу в отечественной историографии. С тех пор тема государственно-церковных взаимоотношений, в том числе и в период Великой Отечественой войны, стала предметом специальных исторических исследований”. Якунин В.Н. Укрепление положения Русской Православной Церкви и структура ее управления в 1941-1945 годы // Отечественная история (журнал), № 4, 2003 г., стр. 84.
Вышеупомянутые “современные светские российские историки (В.А. Алексеев, М.И. Одинцов) при характеристике военного периода очень большое внимание уделяют предпосылкам и обстоятельствам встречи в Кремле 4 сентября 1943 г. И.В. Сталина с руководством Московской Патриархии. В этом плане от их книг выгодно отличаются работы О.Ю. Васильевой, диссертация которой в значительной степени была посвящена исследованию основных направлений и объективной оценке патриотического деятельности Русской Церкви, ее вкладе в общенародное дело достижения победы в войне. Изучались в диссертации боевой путь танковой колонный имени Димитрия Донского, построенной на средства верующих; деятельность Совета по делам Русской Православной Церкви, созданного в 1943 г.; история Православной Церкви в период оккупации на территории Северо-Запад России и отчасти Белоруссии. Кроме того, в своих статьях, опубликованных в 1990-е годы, Васильева освещала “сталинскую” религиозную политику, в том числе в плане ее реакции на действия германских властей. Но указанный исследователь в русле прежних представлений несколько преувеличивает пронацистскую направленность деятельности русских архиереев на оккупированной территории. Влияние догм советской историографии сказалось и на журнальных публикациях М.И. Одинцова, брошюре Б.Н. Ковалева, где по-прежнему подчеркивался пропагандистский и показной характер немецкой церковной политики. Новый характер в этом плане имели две статьи в журнале “Наука и религия”, подготовленные на базе трофейных документов III Рейха и небольшая книга нижегородского историка А.А. Корнилова”. Шкаровский М.В. “Нацистская Германия и Православная Церковь”.- Москва, 2002 г, стр. 30-31.
“До конца 1980-х гг. работы священнослужителей и мирян Московской Патриархии по избранной теме ограничивались статьями в церковном журнале и несколькими небольшими рукописями. Специальных же изданий
весьма мало. Одним из таких изданий является небольшая брошюра П.К. Раины, посвященная участию православного духовенства Белоруссии в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Автор, сам партизан, после войны окончивший духовную академию, сообщает ценные, неизвестные ранее сведения. Так, в книге содержатся свидетельства участников партизанского движения об активной помощи им митрополита Украинской автокефальной церкви Александра (Иноземцева). В 1985 г., к сорокалетию победы в Великой Отечественной войне, планировалось издать сборник о патриотической деятельности Русской Церкви, но он так и не вышел. Лишь небольшая часть из собранных для него материалов была опубликована в 1995 г. в журнале “Наука и религия”.
Неизданный сборник частично заменила книга В. Якунина. В ней можно найти сведения об антинацистской позиции православного духовенства, как на советской, так и на оккупированной территории СССР, упоминается и участие в борьбе с гитлеровским режимом чешских священнослужителей и Брюссельского архиепископа Александра (Немоловского). Военному периоду истории Русской Православной Церкви определенное внимание уделял протоиерей Владимир Ципин, но новых источников он при этом практически не исследовал, ограничиваясь использованием уже опубликованных материалов”. Шкаровский М.В. “Нацистская Германия и Православная Церковь”.- Москва, 2002 г, стр. 28-29.
Очень важными исследованиями о жизни Русской Православной Церкви во Второй мировой войне являются работы М.В. Шкаровского. Так, в своей книге “Нацистская Германия и Православная Церковь”, он представил исторический опыт формирования, осуществления государственной политики нацистской Германии в отношении Русской Церкви, развития последней как института и социального организма в III Рейхе и на оккупированной территории Балканских государств, Польши и СССР. Там же, стр. 26.
В настоящей работе представлена попытка исследования положения Русской Православной Церкви на территории Смоленщины в годы Великой Отечественной войны, включая период оккупации, на основе Смоленских архивных материалов. Представление только архивных документов, находящихся в Смоленских архивах отражало бы картину жизни Смоленской епархии в годы войны недостаточно полно, поэтому каждый период рассматривается по следующим вопросам: административно-законодательные условия, в которых находилась Церковь на Смоленщине во время оккупации и затем после освобождения, открытие храмов и состояние духовенства, внехрамовая деятельность Церкви.
Хронологические рамки работы - 1941-1945 гг. В работе были использованы материалы Государственного архива Смоленской области (ГАСО), из которого были проработаны следующие материалы.
Частично сохранившиеся документы небольшого числа учреждений периода немецко-фашистской оккупации - всего 18 фондов с объемом 682 дела за 1941-1943 гг. Из них 12 фондов - городские и районные управления и управы, 3 фонда - волостные правления, 1 фонд - крестьянского общинного хозяйства, 1 фонд - Смоленского окружного земельного управления и 1 фонд - типографии издательства газеты “Новый путь”.
Преобладающими видами документов являются справки и информации, отчеты и сведения о введении нового земельного порядка, осуществлении налоговой политики, о деятельности торгово-промышленных и сельскохозяйственных предприятий, о введении трудовой повинности, о сопротивлении жителей Смоленщины оккупантам.
Однако, работая с данными материалами, в частности с фондом р-2573-Смоленское городское управление периода временной немецко-фашистской оккупации, мною не было найдено каких-либо документов, связанных с открытием храмов, возрождением церковной жизни, внехрамовой деятельности и т.д. Скорее всего, это обстоятельство объясняется тем, что открытие храмов в Смоленской области, как и на многих других оккупированных территориях, проходило стихийно, по инициативе и желанию населения, немцы не препятствовали этому, относясь к открытию церквей либо хорошо, либо равнодушно. То же самое можно сказать и в отношении внехрамовой деятельности.
В связи с этим, первая глава данной работы - “Смоленская епархия в оккупационный период” в основном построена на информации о церковной жизни на Смоленщине, содержащейся в газете “Новый путь”. В этой газете на последней странице печатались статьи и заметки о жизни церкви, фактически отражая всю жизнь епархии в оккупационное время.
Также в первой главе был частично использован фонд р-1630-Смоленской областной чрезвычайной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, в котором есть небольшое количество сведений о храмах, разрушенных немецко-фашистскими захватчиками.
Кроме того, при написании первой главы были использованы книга М.В. Шкаровского “Нацистская Германия и Православная Церковь” и книга Д.В. Поспеловского “Русская Православная церковь в XX веке”, в которых хорошо отражена политика нацистов по отношению к Православной Церкви. Также при написании первой главы мною использовалась книга архиепископа Афанасия (Мартоса) “Беларусь в исторической государственной и церковной жизни”, впервые изданная в 1966 г. в Буэнос-Айресе. Эта книга является весьма ценной в первую очередь потому, что ее автор - архиепископ Афанасий (Мартос), будучи рукоположен в епископа Витебского и Полоцкого в 1942 г., был непосредственным свидетелем и участником всех событий, происходивших в Православной Церкви на территории оккупированной Белоруссии, напрямую связанных с возрождением Смоленской епархии, так как последняя была учреждена в марте 1942 г. в составе Белорусской Православной Церкви.
В основу второй части - “Смоленская епархия в конце Великой Отечественной войны 1944-1945 гг.” легли материалы двух фондов Государственного архива Смоленской области: № 1620 - Уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР по Смоленской области 1943-1989 гг. и № 985 - Уполномоченного Совета по делам религий при Совете Министров СССР по Смоленской области 1944-1991 гг., в которых ярко отражена жизнь Смоленской епархии после 1943 г.
Также при написании второй главы мною была использована книга М.В. Шкаровского “Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве”, в которой достаточно четко говорится о положении Церкви в тот период.
Исследование заканчивается 1945 годом, когда был завершен определенный этап в истории взаимоотношений Церкви и советского государства.
После 1943 г., когда властями стала осуществляться новая политика в отношении Русской Православной Церкви, несомненно, начался новый этап взаимоотношений. Здесь меняется многое - и репрессивная политика советского режима, и позиция Церкви по отношению к государству.
I. СМОЛЕНСКАЯ ЕПАРХИЯ В ОККУПАЦИОННЫЙ ПЕРИОД
Накануне Великой Отечественной войны Смоленской епархии как таковой уже не существовало. К лету 1941 г. в области почти не осталось действующих церквей, а в самом Смоленске незакрытой осталась только одна Тихвинская кладбищенская церковь. “Новый путь” № 50 от 27.061943 г. л.101 об. Последним архиереем, возглавившим Смоленскую епархию в предвоенное время, был архиепископ Серафим (Остроумов), арестованный и расстрелянный в 1937 г. смоленскими чекистами по сфальсифицированному ими крупному антицерковному делу “контрреволюционной организации церковников по городу Смоленску”. Кирилл (Гундяев), митрополит. “Православие в истории Смоленской земли”.// Смоленские епархиальные ведомости (журнал), № 1, 2000 г., стр.27. Абсолютное большинство священнослужителей к моменту оккупации было либо репрессировано, либо вынуждено оставить свое служение. Любые проявления религиозности преследовались жесточайшим образом. По-прежнему велась активная антицерковная атеистическая пропаганда. Там же.

1. АДМИНИСТРАТИВНО-ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЦЕРКВИ НА ТЕРРИТОРИИ СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ВО ВРЕМЯ ОККУПАЦИИ

“Нацистская церковная политика в оккупированных областях определялась общим отношением нацистов к славянам вообще к русским в частности. Файерсайд в работе “Крест и свастика” насчитывает до семи взаимно исключающих друг друга подходов: наиболее важные из них следующие:

1. Гитлер считал всех славян низшей расой и рассматривал их как будущих рабов.

2. Розенберг стремился привлечь на сторону Германии национальные меньшинства России, отождествляя русский народ с коммунистической идеологией и террором (этот подход предполагал дарование национальным меньшинствам особых привилегий, на что Гитлер не соглашался).

3. Верховное командование рассматривало русских как потенциальных союзников в борьбе с большевизмом и было поэтому против высказываний о будущем рассечении России и выступало за создание союзных русских войсковых соединений, что привело к формированию власовской армии и казачьих войсковых соединений.

Розенберг презирал все русское и славянское до такой степени, что Православие считал всего лишь “красочным этнографическим ритуалом”. Поэтому, по его мнению, немецкие администраторы могут относиться к таким обрядам терпимо и даже поощрять их как средство, обеспечивающее повиновение славянского населения”. Поспеловский Д.В. “Русская Православная церковь в XX веке”.- Москва, 1995 г, стр. 204.

“Предпринимая нападение на СССР, нацисты рассчитывали активно использовать религию в своих целях. Они уже имели богатый опыт проведения такой политики, как в Германии, так и на захваченных ими территориях в Европе. Методы и практика нацистской церковной политики были перенесены и на религиозные организации в СССР”. Шкаровский М.В. “Нацистская Германия и Православная Церковь”.- Москва, 2002 г, стр. 150.

“Самый ранний циркуляр о религиозной политике нацистов на Востоке после начале агрессии относится ко 2 июля 1941 г. Он исходил от шефа РСХА Гейдриха и еще не содержал личных директив Гитлера. Указ был принят в самом начале войны с СССР, и РСХА представлялось необходимым, используя различные методы, закрепиться на занятых территориях. Поэтому внешне он вполне лоялен к Православию, хотя уже в этом документе говорится о необходимости содействия раздроблению Церкви. 16 августа Гейдрих издал новый обширный приказ на основе июльских директив Гитлера. В нем уже категорически запрещалось какое-либо содействие религиозной жизни и говорилось об особо осторожной позиции к Московской Патриархии, вплоть до ареста ее главы-митрополита Сергия (Страгородского). Новый подобный приказ от 15 октября запрещал открытие теологических факультетов и семинарий и подчеркивал необходимость предотвращать оживление церковной жизни. Массовые стихийное возрождение Русской Церкви начало вызывать тревогу у части германского руководства, и постепенно в РСХА приступили к разработке более долгосрочных планов религиозной политики на Востоке, предполагавших замену Православия “новой религией” в нацистском духе”. Шкаровский М.В. “О поддержке Православной Церкви не может быть и речи”. Церковная политика нацистской Германии на оккупированных территориях СССР 1941-1945 гг.//Источник (журнал) Документы русской истории.- Москва № 6, 2001 г., стр. 74.

“22-23 сентября 1941 г. в Берлине состоялось совещание ведавших церковными делами служащих государственной полиции. В ходе него группенляйтеры Главного управления имперской безопасности (РСХА) зачитали 10 докладов, содержащих указания о направлении дальнейшей деятельности. Среди докладов были следующие: “Мероприятия полиции безопасности по подавлению политических Церквей и сект”, “Служебно-информационные задачи в борьбе против политического католицизма в рейхе”, а также “Проблематика Восточных Церквей и служебно-информационные выводы”. В нем говорилось: “В результате наступления германских войск на Балканах и Востоке для нас очень остро стала проблема Православных Церквей… Большая часть членов Православной Церкви находится на территории Советского Союза. С течением времени эта Церковь была инфицирована большевизмом, так что о восстановлении Германией Церквей в завоеванном восточном пространстве не может быть и речи”. В конце доклада были поставлены две задачи: 1. “Поддержка Церквей меньшинства” в ущерб более сильным. В частности, в Хорватии, где “по побуждению Римской Церкви был убит ряд православных священников”, поддержка именно православных. Причем подчеркивалось, что “это происшествие необходимо использовать, чтобы настраивать друг против друга различные группы”; 2. “Внедрение в эти группы достаточной сети агентов, чтобы своевременно получать информацию обо всех политических течениях и не допускать слишком сильного роста влияния этих групп меньшинства”. Шкаровский М.В. “Нацистская Германия и Православная Церковь”.- Москва, 2002 г, стр. 150.

“Церковными делами в прифронтовой полосе (на практике почти на всех занятых русских и отчасти украинских территориях) занималась военная администрация в лице командующих тыловыми областями групп армий “Север”, “Центр” и “Юг”. Они старались не провоцировать лишних конфликтов с гражданским населением, поэтому и деятельности православного духовенства, как правило, открыто не препятствовали. В первые месяцы войны отдельные офицеры и представители военной администрации помогали открытию храмов и иногда даже приказывали это делать. И в конце июля обеспокоенный Гитлер лично издал директивы о категорическом запрете военнослужащим вермахта оказывать какое-либо содействие возрождению церковной жизни на Востоке. Четыре таких указания были дословно воспроизведены в приказе ОКВ от 6 августа 1941 г. А еще 3 августа свои указания военным организациям об отношении к религиозному вопросу подготовило Министерство занятых восточных территорий (РМО), правда широкого распространения в войсках они не получили. Основная линия актов от 3 и 6 августа совпадает, но есть и некоторые различия. В менее жестких указаниях РМО говорится о том, что религиозной деятельности местного населения не следует препятствовать, но отсутствует фраза о том, что ее не следует поощрять. Относительно запрета на участие священников вермахта в местной церковной жизни делалось исключение для немецких колоний и т.д. Указанные циркуляры далеко не сразу стали выполняться войсками, и в сентябре Гитлер дал дополнительные директивы, которые вместе с прежними были изданы 2 октября 1941 г. в виде приказов командующих тыловыми областями групп армий. Постепенно эти указы оказали свое действие, и всякая помощь со стороны германских войск Православной Церкви была прекращена. Не во всем соглашаясь с принятой генеральной линией, РМО и командование вермахта периодически пытались ее смягчить. Первые такие попытки относятся к осени 1942 г. Желая документально закрепить свои представления о необходимости сделать некоторые уступки церковным обществам, работники главного отдела политики РМО подготовили обширный проект новых “Указаний военным организациям об отношении к конфессиональным вопросам”, переслав его 24 ноября 1942 г. ОКХ с просьбой опубликовать в виде приказа. Руководству РСХА проект показался слишком “либеральным” и в виде приказа издан не был, хотя представители военной администрации тоже, как правило, были сторонниками смягчения религиозной политики на Востоке, что с осени 1942 г. на практике зачастую и делали. Об этом, в частности, свидетельствует проект отчетного доклада от июня 1943 г. о деятельности военной администрации в оперативной области на востоке”. Шкаровский М.В. “О поддержке Православной Церкви не может быть и речи”. Церковная политика нацистской Германии на оккупированных территориях СССР 1941-1945 гг.//Источник (журнал) Документы русской истории.- Москва № 6, 2001 г., стр. 80.

“В октябре 1941 г. в Восточном министерстве началась разработка рассчитанного на большой пропагандистский эффект закона о религиозной свободе на занятой территории СССР. В первой же его статье намечалось торжественно провозгласить полную свободу религиозной веры для всех жителей в противовес советской власти, которая до начала войны преследовала Церковь. В качестве приложения к закону планировалось издать обширные разъяснительные распоряжения рейхскомиссаров. Намеченное сначала на январь, а потом на февраль и май 1942 г. утверждение проектов документов Гитлером не состоялось. Изменения, вносимые в текст закона под влиянием резкой критики руководителя Партийной канцелярии М.Бормана, не помогли. 8 мая фюрер окончательно отверг последний, восемнадцатый проект. Разъяснительные распоряжения рейхскомиссаров Остланда и Украины были сильно сокращены и в виде отдельных указов с санкции Гитлера и Бормана изданы соответственно 19 и 1 июня 1942 г. Какие-либо упоминания о свободе веры в них полностью отсутствовали. Свои разъяснения к тексту будущих указов глава РМО А.Розенберг выслал рейхскомиссарам 13 мая. За отсутствием закона о религиозной свободе восточное министерство пыталось использовать в пропагандистских целях хотя бы указы рейхскомиссаров. При этом нацистское руководство очень опасалось неблагоприятного воздействия в самой Германии (где всякая церковная активность подавлялась) даже таких отнюдь не свободолюбивых актов, что хорошо видно на примере “Направляющей линии пропаганды к церковному приказу”. Впрочем, указы рейхскомиссаров очень мало подходили для пропагандистского использования. Хвалиться было особо нечем. И германские органы пропаганды на оккупированной территории СССР, видя отсутствие сколько-нибудь существенного эффекта, вскоре практически перестали их использовать”. Шкаровский М.В. “О поддержке Православной Церкви не может быть и речи”. Церковная политика нацистской Германии на оккупированных территориях СССР 1941-1945 гг.//Источник (журнал) Документы русской истории.- Москва № 6, 2001 г., стр. 86.

“Существовала определенная связь между немецкой религиозной политикой на Востоке и отношением нацистов к церковной жизни в рейхе. Чтобы лишний раз не взаимодействовать с церквами Германии, и, таким образом, не укреплять их положение, нацисты, как правило, запрещали священникам из рейха выезжать на территорию СССР и обслуживать проживающих там немцев. Так, 13 марта 1943 г. Розенберг был вынужден в своем письме Борману униженно оправдываться по поводу в сущности мелкого факта разрешения нескольким пасторам приехать и служить в немецких колониях на Украине. Здесь наглядно проявилось значительное различие с церковной политикой союзников Германии: финские, румынские, венгерские, словацкие и итальянские военные священники с разрешения своего начальства активно старались заниматься в России миссионерской деятельностью. Это вызвало негативную реакцию и запреты со стороны германских ведомств”. Там же, стр. 91.

“Определенные изменения в нацистской церковной политике на Востоке произошли в конце 1943-1944 гг. Желая противодействовать усилившейся после выборов Московского патриарха советской пропаганде, РСХА с согласия Партийной канцелярии выступило инициатором проведения серии конференций православных архиереев, которые в марте-апреле 1944 г состоялись в Варшаве.- Минске и Риге. Возглавлял их организацию и проведение руководитель “церковного” реферата РСХА штурмбанфюрер СС Нейгаус. Работники РМО несколько скептически относились к пропагандистской эффективности таких конференций, но включились в их подготовку. В действительности воздействие антисоветских заявлений архиереев оказалось очень незначительным. Одновременно в Восточном министерстве активизировали свои попытки использовать против Русского Православия национальные Церкви и, прежде всего, создать возглавляемую Патриархом единую Украинскую Церковь. Из публикаций записки Розенфельда от 14 декабря 1944 г. видно, что РМО в конце концов удалось убедить Партийную канцелярию и РСХА в необходимости поддержки украинских автокефалистов. Но, конечно, в конце 1944 г. в условиях надвигавшегося краха III рейха уже было не до выборов Украинского патриарха, да и санкции на это Партийной канцелярии так и не последовало. В начале 1945 г. интерес Восточного министерства к церковным делам существенно остыл, но они практически до конца войны продолжали привлекать внимание Партийной канцелярии” Шкаровский М.В. “О поддержке Православной Церкви не может быть и речи”. Церковная политика нацистской Германии на оккупированных территориях СССР 1941-1945 гг.//Источник (журнал) Документы русской истории.- Москва № 6, 2001 г., стр. 93..

Как уже говорилось, все области России, оккупированные немецкими войсками, считались прифронтовой полосой и управлялись военной администрацией, “которая во многих случаях на практике смягчала принятую нацистскими ведомствами линию в отношении Русской Церкви. Особенно благоприятная, по сравнению с другими территориями, ситуация существовала на Северо-западе России” Шкаровский М.В. “Нацистская Германия и Православная Церковь”.- Москва, 2002 г, стр. 150..

Как известно, уже в июле 1941 г., вскоре после начала войны, активные боевые действия развернулись на территории Смоленской области. Так, уже в конце июля-начале августа Смоленск был захвачен германскими во